1930 год. Когда ночью за родителями-кулаками пришли, Лида думала, что хуже уже быть не может. Но настоящее дно оказалось впереди — в глазах родной тётки, которая однажды назовёт их «лишними ртами».
Thank you for reading this post, don't forget to subscribe!Летней ночью воздух был густ от запаха цветущей липы. Деревня спала, укрытая тёплой тишиной. Но вдруг резкий, настойчивый стук разорвал спокойствие, словно кто-то бил по двери тяжёлым молотком.
Восьмилетняя Лида вздрогнула и проснулась. Сквозь сон она услышала грубые мужские голоса.
— Открывай, Сазонов! Кончилось твоё привольное житьё!
Девочка осторожно подошла к двери и прижалась к узкой щели между досками. Сердце её билось так быстро, будто птица в клетке.
Она уже чувствовала: происходит что-то страшное.
В последние недели родители стали совсем другими. Они говорили шёпотом, часто тревожно смотрели в окна, а отец прятал в подпол мешки с зерном. Лида не понимала всего, но чувствовала тревогу.
Отец, Гавриил Никитич, тяжело поднялся и пошёл открывать дверь.
Дверь распахнулась.
В избу вошли двое мужчин в кожаных куртках и председатель сельсовета Прохор — сосед, которого Лида знала всю жизнь. Он стоял неловко, не поднимая глаз.
Мама, Анфиса, бросилась к иконам в красном углу.
Пятилетний Мишенька проснулся от шума и босиком прибежал к сестре.
Лида обняла его и закрыла ладонью рот, чтобы он не заплакал.
— Есть постановление, — тихо сказал Прохор. — Как кулак и эксплуататор ты подлежишь выселению со всем семейством.
Отец стоял неподвижно.
— Это мой дом, — тихо сказал он. — Я его своими руками построил.
Один из незнакомцев усмехнулся.
— Был твой. Теперь народный.
Анфиса вдруг шагнула вперёд.
— Детей… можно к сестре отправить?
Мужчины переглянулись.
— Детей можете отправить. Если есть кому принять.
В ту ночь всё происходило словно во сне.
Анфиса помогла детям одеться в темноте. Руки её дрожали, но она старалась говорить спокойно.
Она крепко обняла Лиду.
— Слушай меня, доченька. Пойдёте в Заречье. К тётке Агафье. Мишу не отпускай.
— Мамочка… — всхлипнула Лида.
— Вы должны быть сильными.
Она поцеловала девочку в лоб.
— Мы обязательно встретимся.
— Когда? — прошептала Лида.
Но мать лишь покачала головой.
Когда дети вышли из дома, на востоке только начинало светлеть.
Они шли по дороге молча. Мишенька часто спотыкался и тихо плакал.
— Я к маме хочу, — повторял он.
— Потерпи, — говорила Лида. — Скоро всё будет хорошо.
Она сама не знала, правда ли это.
Село Заречье было недалеко. Но путь казался бесконечным.
Когда они наконец дошли до избы тётки Агафьи, солнце уже поднималось над полями.
Лида постучала.
Дверь приоткрылась на цепочку.
В щели показалось настороженное лицо тётки.
— Чего вам?
— Тётя Агаша… — тихо сказала Лида. — Маму и папу увезли.
Женщина долго смотрела на детей.
Потом открыла дверь.
— Заходите.
Первое время всё было терпимо.
Тётка давала им еду и разрешала спать на печи. Но её муж всё чаще ворчал.
— И так самим есть нечего.
Однажды вечером, думая, что дети спят, он сказал:
— Надо бы их в детприёмник отдать. Государство прокормит.
Лида лежала, не двигаясь, и чувствовала, как внутри всё холодеет.
С того дня она старалась быть незаметной.
Она помогала по дому, носила воду, присматривала за Мишей.
Но отношение тётки постепенно менялось.
— Лишние рты, — однажды сказала она. — И без вас тяжело.
Лида ничего не ответила.
Она только крепче обняла брата.
Прошёл год.
Потом ещё один.
О родителях не было никаких вестей.
Мишенька часто спрашивал:
— Мама придёт?
— Придёт, — отвечала Лида.
Она повторяла это, даже когда сама уже почти не верила.
Однажды осенью в деревню приехал незнакомый мужчина.
Он ходил по дворам и спрашивал людей.
Когда он подошёл к дому Агафьи, Лида стояла во дворе.
— Здесь живут дети Сазонова? — спросил он.
Лида замерла.
— Да…
— Ты Лида?
— Да.
Мужчина посмотрел на неё внимательно.
— Я привёз письмо.
Он достал из кармана сложенный лист бумаги.
Руки Лиды дрожали, когда она его открывала.
Письмо было от матери.
Анфиса писала, что они с отцом живы. Их отправили далеко на север, но они работают и надеются когда-нибудь увидеть детей.
Лида читала письмо несколько раз.
Слова расплывались от слёз.
— Мама жива, — тихо сказала она брату.
Мишенька улыбнулся впервые за долгое время.
В тот вечер Лида долго сидела на крыльце.
Небо было чистым, и над деревней зажигались звёзды.
Она вдруг почувствовала, что внутри неё снова появилась надежда.
Да, жизнь стала тяжёлой.
Да, родители были далеко.
Но теперь она знала главное.
Они живы.
А значит, однажды дорога всё же приведёт их обратно друг к другу.
И с этой мыслью девочка впервые за много лет заснула спокойно, крепко держа за руку своего маленького брата.