12

Виктор Ильич, только что сложивший свой скудной вечерний улов в плетеную корзинку и направлявшийся по узкой тропинке к своему убогому вагончику, замер на месте, будто в него ударила молния. Ему не показалось. Из речной мглы, густой и непроглядной, снова донесся тот же звук — не крик, а предсмертный стон, полный такого животного ужаса, что по спине мурашки побежали сами собой. Кричала женщина. Вой ветра в кронах старых сосен яростно рвал и кромсал звуки ее голоса, но разобрать отдельные слова было можно. Она не просто звала на помощь, она умоляла, вкладывая в этот вопль всю остаточную силу своей души. И вместе с ней был кто-то еще, чьи отрывистые, панические всплески воды доносились до берега.

Не раздумывая ни секунды, мужчина швырнул корзинку, и несколько мелких рыбешек, блеснув серебром, выплеснулись на влажный песок. На ходу скидывая тяжелую простеганную куртку и стоптанные рабочие штаны, он, одетый лишь в потертое белье, ринулся в черную, леденящую воду. Ветер, словно разъяренный зверь, вздыбил волны, хлестая их по лицу пеной и брызгами.

Плыть было невыносимо трудно. Течение, обычно ленивое, сегодня было коварным и сильным, цепляясь за ноги холодными руками-струями. Почти на самом фарватере реки, там, где вода была особенно темной и глубокой, отчаянно барахталась девушка. Ее темные волосы, как водоросли, то взмывали на гребень волны, то бессильно скрывались в черной пучине, поглощая ее с головой. Молодой человек, которого она, судя по всему, тщетно умоляла о помощи, уже достиг противоположного берега. Он не оглядывался, его движения были резкими, испуганными. Вытащив надувную лодку, он, озираясь по сторонам диким взглядом животного, попятился вдоль кромки леса, спеша скрыться в его спасительной чаще.

Девушка уже не кричала. Она не появлялась на поверхности. Когда Виктор Ильич, плывя из последних сил, достиг рокового места, на воде расходились лишь медленные, зловещие круги. Сердце его ушло в пятки. Сделав мощный глоток воздуха, полной грудью, он нырнул в ледяную мглу. Руки нащупали скользкую ткань куртки, он обхватил безвольное тело под руку со спины и, работая второй рукой как веслом, отчаянно заработал ногами, устремляясь назад, к своему берегу. Каждый гребок отзывался огненной болью в мышцах, каждый вдох был похож на стон. Но он плыл, цепляясь за жизнь и за ту, что была у него на руках.

Вытащив девушку на берег, он, не чувствуя собственного измождения, принялся за дело. Руки, привыкшие к тяжелой работе, действовали быстро и точно — повороты, надавливания, искусственное дыхание. Из легких хлынула мутная речная вода, и тело спасенной сотряс глухой, прерывистый кашель. Дыхание, слабое, но ровное, появилось. Теперь ее нужно было согреть. Он сгреб догорающие угли старого кострища в сторону, на прогретом пеплом месте быстро соорудил настил из плоских речных камней, сверху утеплив его толстым слоем пушистой еловой лапы. Бережно уложил девушку на эту импровизированную лежанку, укрыл своей единственной, пропахшей дымом и потом курткой. Сам собрал раскиданные по берегу вещи, с трудом натянул мокрую одежду на закоченевшее тело и присел у нового, разведенного костра, протянув к нему дрожащие, побелевшие от холода руки.

Тепло согревало медленно, будто не желая проникать в окоченевшую плоть. Девушка лежала без движения, лишь слабый парок от ее дыхания свидетельствовал о жизни. Холодная вода и пережитый шок сделали свое дело, но мужчина знал — пройдет время, и она очнется. Он знал это, как знал каждый изгиб этой реки.

Он поднял голову к небу, сплошь затянутому тяжелыми, низкими тучами. Сквозь эту свинцовую пелену не то что звезды — сама луна не могла бы пробиться и краешком. Было пусто и безотрадно.

Он опустил взгляд на языки пламени, и они унесли его в прошлое, в тот далекий, такой же безжалостно-серый вечер, который отнял у него все.

Они с Ликой и маленьким Артемкой приехали на рыбалку, как делали это почти каждое лето. Оставив жену с сынишкой разбирать вещи в палатке, Виктор отчалил от берега на старенькой, но надежной лодке.

— Погрейтесь чайком, я сейчас вернусь с хвостатым уловом, и будем хлебать самую ароматную уху на свете! — весело подмигнул он Лике, и его лицо озарила счастливая, беззаботная улыбка.

— Только будь осторожен, Витя, погода портится, — тревожно сказала жена, вглядываясь в набегающие тучи.

— Да я тут каждый камень знаю! Не волнуйся! — крикнул он уже с воды, и его весла разрезали зеркальную гладь.

Выйдя на свою любимую яму, он закинул удочки и погрузился в привычное ритуальное ожидание. Но небо внезапно почернело, будто наступила ночь. Поднявшийся шквалистый ветер гнул деревья до земли, и с неба обрушилась стена воды. Лодку крутануло, понесло в сторону, и вдруг раздался оглушительный, сухой хлопок — днищем он зацепил за скрытую под водой корягу, торчащую, как кинжал. Воздух с противным шипом начал стремительно выходить, и через мгновение лодка превратилась в бесформенный кусок прорезиненной ткани.

Виктор попытался плыть, но ногу свела резкая, обжигающая судорога от ледяной воды. Борьба с разъяренной стихией была неравной. Его подхватило течение, ударило о что-то твердое, и сознание поглотила темнота………..Интересное продолжение ч‌у‌т‌ь‌ н‌и‌ж‌е      https://mk.hbkino.com/1511-2/ ‎